Проект «Библиотечные посиделки»: «Мой муж — герой!»

 

Светлана Васильевна Черногор живет близ села Макарово, в военном городке, уже много лет. Долгое время она работала заведующей офицерской столовой. Сейчас на пенсии. Времени для воспоминаний у нашей героини  хватает. Они   проплывают перед ее глазами, словно   это было вчера. Человеку, пережившему войну, никогда ее не забыть. Сегодня я с  краеведом Н.Д.Овечкиной и  со своими читателями в гостях у Светланы Васильевны. Приветливая хозяйка пригласила нас в дом, где и  повели разговор о жизни, о любви. «Родилась я в городе Курске. Нас было семеро детей. Двое  умерло, осталось нас пятеро.   Брат Анатолий,  1918 года рождения, впоследствии —  участник войны, дошел до Берлина. Второй  брат Николай в Амурской области  работал помощником машиниста.  Подпольщик. Погиб во время взрыва. Отношения у нас  в семье  всегда были замечательные. Мама моя, Евдокия Ивановна  – домохозяйка, а отец работал на обувной фабрике, заготовщиком верхней обуви. Папа с 1890 года учился у мастеров евреев. Они – талантливые люди, труженики. Его хозяин  был скрипачом. Вот он и научил папу играть на скрипке.   Отец  играл на слух то, что услышит.      Наша семья – музыкальная.   Папа   был не только скрипачом,  но и композитором. В доме была первая и вторая скрипка, барабан. Это основа.  На гитаре играла моя тетя.   Я тоже играла на гитаре, барабане. У меня прекрасный слух.  Мы были ансамблем.  Иной раз папа скажет: «Ланчик, иди —   постучи!»     Нас приглашали на свадьбы.  Материально мы жили неплохо.  А жизнь наша  проходила в  пригороде: помню мостик через речку, железнодорожный вокзал (братья мои в юности работали  на железной дороге), наш дом.   Он   построен был в 1917году нашими родителями и разделен на две части. В одной  половине жили  мама с отцом, а в другой – дед с бабушкой.  Бабушка-то  моя — крепкая женщина. У нее было восемь детей. Дожила она до девяноста трех годков. Кулинаром  была отменным. Котлетки морковные, свекольные – пальчики оближешь! Мама   моя   — тоже   трудяга.  На ее хрупких  плечах  вмещалось все: и дети, и хозяйство: курочки, коровка, поросятки.   Сад у нас был   огроменный:  30 яблонь, груши, крыжовник. В детстве я жила, как в раю.  Воду возили из колодца — ключевая, чистейшая. Все у нас было натуральное, свое.   Приучали нас ко  всякой работе с семилетнего возраста. В тринадцать лет я уже обстирывала всю семью. Никогда не было в семье скандалов. Если какое-то недопонимание, то папа брал в руки скрипку… и все забыто. Отец обладал красивым голосом, как у Лемешева.  Пели,  правда, все песни,  но особенно любили украинские «Иванко», «Месяц на небе». Веселье и смех царили в доме, но недолго.    Началась война.  Мне было четыре годика.  Как загудит  самолет в небе, немецкий звук был особый, как барометр, кричим:  «В окоп!» Немцы пришли в наш родной край.  Приехали на мотоциклах, в касках.    Через некоторое время подошли обозы. Нас выгнали из наших  домов.   Немцы стали забирать    для поселения лучшие  дома.  Хоть  у нас  и  была небогатая обстановка:  два кресла, диванчик, но     сам домик  очень уютный.    Так   немчура отобрала его,   устроила   здесь штаб. Мы поселились в пристройке, в запечнике. Теперь все хлопоты легли на нас с сестрой, больше не на кого. В первую мировую папа был ранен в живот. Он – инвалид. Братья – на фронте. Мы с сестрой стали прятать корову, да и все, что смогли.  В сарае сделали сенник, там была корова, и туда же мы спрятали  папу. Немцы расселились, остались надсмотрщики. Забирали все: «Яйца! Млеко!» — требовали они.   Погреб     —    наша выручалочка. Как только бомбежка, мы — туда.  Выглядываем после бомбежки, а соседнего дома нет.  Бомба упала прямо на него. Где руки, где ноги лежат, где голова. Бежали от этого места, как сумасшедшие. Видеть все это и слышать очень трудно. В  своем погребе  нам пришлось прятать ополченцев. Бывало, посадят  им на головы детей сверху, немцы и не увидят, а вниз  никто  не спускался. Всю молодежь  немцы заставляли работать на себя. Многих угоняли в Германию, брали с девятнадцати лет.  С1941 по 1943 год наша Курская территория была оккупирована немцами. Проходили мимо нас и румыны, и венгры, и поляки.  Венгры и мадьяры, они красивые, но суровые. Помню,  один из них приносил  в дом суп в котелке:   кушал  и   смотрел  на меня, на моего двоюродного брата,  опускал  глаза  в котелок,  подзывал  нас, бросал  нам  этот котелок, а там на донышке – совсем капелька   супчика. Мы бросались на этот котелок, до драки, облизывали его, да за корочку хлебушка  отрабатывали   – пели.    От сыра  немцы  отрезали верхушечки, а мы подбирали и ели.  Воспоминания о том времени и грустные, и трагические.   Мой дядя   был в ополчении.  Он сплотил всех людей в округе, организовал партизанское движение.  А брату поручил      доставку листовок. Нагрузят  листовки на саночки, меня сверху посадят и везут к нам домой. Стали ходить к нам в дом  по ночам  ополченцы.  Но соседка полячка выдала, донесла, что  неизвестные  люди болтаются  возле домов.  Поймали четверых, поставили к стенке. Стали расстреливать.  Одного застрелили, а троих  успели спасти партизаны.      У дядьки даже волосы  стали седыми.  Нам приходилось прятать от немцев не только людей, но и  сено.  Немцы хотели забрать его для  своих лошадей. Мы перевязывали маму веревкой и перебрасывали ей на плечо  вязанку сена. Прятали на чердаке.  Вот так и спасали сено для своей коровки. Тут до нас дошли вести, что до Курска идет большая группировка немцев. Мы покинули свои дома и поселились в глухой деревне Михайловке.  Там жили наши кумовья.  Дорога длинная, тяжелая, особенно для детей. Так их сажали на корову. Она идет,  качается, а мы спать хотим, еле сидим, чуть не  падаем  с нее. Прибыли мы в Михайловку. Немцев там не было.  Прожили мы там  полтора месяца. Хлебнули горюшка, да и вернулись домой.  Тут наши войска перешли в наступление.  В 1943году освободили Курск.  На постое у нас  еще  жили австрийцы. По ночам они слушали советское радио, понимали, что им пришел конец.   Утром говорили папе: «Гитлер капут!»   От них всегда очень хорошо пахло.  Карл и Юзеф, австрийцы, по ночам пели «Интернационал». Однажды ночью  в дверь постучали. Австрийцы схватили шинели, пилотки и бегом через луг.   Тут их наши бойцы и расстреляли.  Нам этих двоих было жалко. Мы долго бродили, искали их. Нашли. Сняли с них шинели,   наша-то  одежда была вся рваная, старая, а мама потом перешила  эти шинели  на пальто детям. Прошло время. Дети подрастали. Старшая сестра пошла в школу. Я, же, как хвостик, ходила  за всеми.  Хоть и  маленькая  была, а увязалась за ней.  Учительница приняла и  меня.  Я раньше всех приходила в школу,   садилась за парту и ожидала остальных учеников.  В школу ходить было не в чем.  В нашем районе создавались уличные районные комитеты.  Они – то  помогали  и    тем, кто нуждался. Часто посещали и школу.  Жизнь постепенно восстанавливалась. Возле нашего дома построили площадку.  Там мы давали концерты. Анастасия и Полина Дворниковы пели патриотические песни «В лесу прифронтовом», «Огонек». Мы плясали, делали  пирамиды, шпагат, мостик. Я пела песню «Грустные ивы».  На этих концертах играл мой папа. «Ваше присутствие обязательно!» — говорили Дворниковы.  Мы поднимали людям настроение.  Как сейчас помню я  свою первую учительницу Ольгу Васильевну Козлову. Она учила нас красивому каллиграфическому письму, доброте. Чудесный был человек. Бывало, обойдет всех учеников, их тридцать пять в классе, с родителями поговорит, поможет. До пятого класса я была круглой отличницей, примером для других детей.  В пионерском отряде  была звеньевой, потом председателем совета отряда, затем дружины.  После окончания седьмого класса, я поступила в торговый техникум. Отучившись два года, меня поставили работать в обувной магазин.  Однажды туда заглянул высокий, худощавый, черноволосый парень в пыльной футболке. Он попросил принести ему в примерочную несколько пар обуви.  Принесла, замечталась, и даже забыла, что отдала в примерочную.  Так и познакомилась  со стеснительным пареньком.  Думала, что мимолетное знакомство, а  оказалось, на всю жизнь. Суженый мой, судьбой предначертано было нам встретиться. Ему было 28 лет, а мне – 18. Я тогда была красивая, молоденькая девчушка с длинной косой. Вот и приглянулась Юре.  Через две недели после знакомства он  уехал сдавать экстерном экзамены в Интендантское училище в Калининграде.  Писал мне письма – необыкновенно красивые, называл меня «Лапочкой».  Мне  было приятно, но  уж очень я стеснялась. Все произошло так быстро, что даже не верилось.  Приехал Юра  после сдачи экзаменов 19 сентября, а 24 мы расписались.

 

 

фото_0004_NEW

Жили мы дружно, без ссор. Муж был веселым, в узком кругу друзей много рассказывал интересного. Казалось, он такой неприступный, а на самом деле добрый. Всегда знал, что можно сказать, а где нужно остановиться. Меня он никогда не обижал, не придирался. Мы умели разговаривать глазами. Иногда старался воспитывать меня, но я брала своей нежностью. Пятьдесят семь лет прожили дружно и счастливо. Частенько ездили на различные встречи, как нитка с иголкой, не отставали друг от друга. В1956 году родился наш старшенький Валера. Очень уж муж хотел похвастаться сыном перед родственниками, да и частенько вспоминал про родной дом. Я поняла, что тоскует Юрий Артемович по родным местам. Мы поехали на Родину мужа в село Водяново, недалеко от Киева. Поехали мы на 401 Москвиче, маленькая машина, меньше Запорожца. Муж купил Москвич подержанный, привез его на грузовике, разобрал всю машину. Я про себя подумала: «Как же он соберет- то ее?» Но ничего, все сложилось и получилось. Машина собрана. В путь! Так и поехали. На Украине уже ждали нас мама и сестра Юры. Вот тут-то и полились воспоминания, из которых я впервые узнала, что мой муж – герой! В 1941 году муж закончил среднюю школу, 7классов. Он собирался поступать в педучилище. Но страшная война разрушила все планы. Юре и его отцу поручили перегнать скот на Урал. Еще будучи подростком, Юра всегда помогал отцу. Идти было тяжело с таким грузом ответственности. Передвигались медленно. Проходили через деревни, где были наши войска. Приходилось забивать скот – бойцам есть было нечего. Иной раз вступали в бой вместе с отступавшими войсками. Через некоторое время Юра вступает в ряды действующей армии. Попадает в 1943 году в плен. Немцы пытались выудить у него сведения о селе Захаровка. Думал, пока держали в плену, о побеге. Когда немец задремал, муж его огрел кочергой и бежать. Не доходя до села, провалился в колодец. Еле выбрался. Бежит дальше. Поле. Окраина села. Стучится в окно крайней избы. Сил уже нет. Падает на крыльцо. В жизни всегда есть случайности, а может, это ангел его охранял, велел долго ему жить. Дверь открыла бабушка и закричала, испугавшись: «Черт! Черт!» Настолько человек был в грязи, что невозможно его понять кто перед тобой. Отмыли, подлечили, и снова в бой. Всюду побывал мой муж в эти тяжелые времена. Где бы не находился, всегда старался помочь Красной Армии. Он и раненых перевязывал, и ремонтировал транспорт, и убирал убитых. Ему пришлось испить горькую чашу испытаний. Но, Юра все выдержал. Правда, был ранен. У него остался шрам за ухом. Это когда был на острове Борнхольм, в Дании. Этот остров немцы использовали, как перевалочную базу при эвакуации своих войск. Борнхольм был сильно укреплен. Советское командование высадило десант на остров. В их числе был и Юра. Фашисты не хотели сдаваться. Был бой. В живых остались немногие. Война для мужа длилась целых пять лет. Юре было с кого брать пример. Отец его, Артем Максимович, порученный скот доставил на место, на Урал. Воевал, был ранен в легкие под Сталинградом. Мама тоже помогала раненым в своем селе, кормила, перевязывала, укрывала их от фашистов, рыла окопы. Я часто вспоминаю ее пампушечки с чесноком — объедение. Пройдя такую страшную войну, муж мой не озлобился, наоборот, он закалился характером, был человеком, который понимал других, умел слушать. После войны было очень много встреч с ветеранами, бабушкой, спасшей Юру после плена. Встреча состоялась в селе Захаровка Николаевской области.

Встреча через много лет в селе Захаровка.

Совет ветеранов организовывал встречи с космонавтом Павлом Поповичем, с мамой Зои Космодемьянской, Любовью Тимофеевной. Она много рассказывала о своих детях – Зое и Шуре. Выступая перед учениками Украины, призывала их любить Родину, защищать ее, никогда не забывать о тех, кто отдал свои жизни за великую Победу. Встречи эти состоялись в Москве в училище. Были приглашены на них ветераны, которые участвовали в боях на Украине. Юра и сам вел большую военно-патриотическую работу среди молодежи, находил время для встреч с ребятами в пионерском лагере. После войны муж ни дня не отдыхал. Работа, а это – служба Родине, была для него всем. Вся жизнь связана с армией. Сначала Горьковская область – начальник отдела кадров и строевой подготовки, потом Малые Вяземы в Голицыно, затем Ступино, оттуда Дуброво, наконец, Ногинск-4. Шел 1971 год. Мы приехали на службу в военный городок, возле села Макарово. Юрий Артемович получил должность заместителя по тылу. Нам очень понравился городок, его люди. Здесь мы и остались. Муж служил не покладая рук. В 1979 году получил звание полковника за второе место по Вооруженным силам в тылу. Его теплицы, свинарник, сам городок ставили в пример. Дома Юрий Артемович тоже занимался хозяйством, уж очень любил землю. Двадцать соток земли Юра вскопал лопатой, вручную. Выращивали картошку, свеклу, морковь. Землянику ведрами собирала. Будучи уже пенсионером, завел пчел. Корову купил, курочек. Полностью ушел в хозяйство. Труженик был великий. Прожил восемьдесят пять лет достойно: был награжден медалью «За боевые заслуги», «За победу над Германией», много наград за доблестную службу в мирное время, сад посадил, дом построил, детей вырастил. Валера и Володя пошли по стопам отца – военные. Валера закончил Московское суворовское училище. Затем поступил в Ленинградское артиллерийское командное училище. По распределению попал в Германию. Параллельно учился в артакадемии. Получил приказ – отбыть в Туркестан, а оттуда в Афганистан. Вышел из Афгана на Кушку 15 февраля 1989года. Получил звание генерала. Закончил академию Генерального штаба и получил назначение в Генеральный штаб. Сын имеет два «Ордена Красной Звезды». Был контужен, но, слава Богу, живой. Вышел на пенсию по инвалидности, но до сих пор на боевой службе. Младший сын закончил то же самое училище в Ленинграде. Служил в Германии и на севере. Детьми занималась в основном я. Прощала им почти все их проделки. Однажды прихожу домой, а меня ждет сюрприз. Сыновья играли в квартире в хоккей, а мы только что купили новую полированную мебель. Ох, как резину-то трудно отмыть. Учила их порядочности, добру. Сама ведь тоже старалась жить без злобы, по-доброму. Сейчас я счастлива. Люди ко мне заходят часто, знают, как тяжело, когда остаешься один. Жизнь, ведь это ниточка между рождением и смертью. Мне так хочется, чтобы мимо могилы мужа проходили люди, останавливались, вспоминали прекрасного человека. А я его буду помнить всегда.

Автор статьи: Т.З. Напылова

Tags: , , ,